Рыбак на Малой Кокшаге: «Карась, сорожка, окунь есть. Но расчистка рыбалке мешает»

— Карась, сорожка, окунь есть. Но расчистка рыбалке мешает, — говорит местный рыбак на берегу Малой Кокшаги. И тут же объясняет: когда работает пульпопровод, труба «виляет туда-сюда», рыба уходит, да и лучшие места сейчас заняты техникой.

В этой фразе, пожалуй, вся сложность таких водных проектов. Для одних река — это рыбалка, тишина, привычное место у воды. Для других — инженерный объект, где нужно восстановить пропускную способность русла, убрать завалы, извлечь донные отложения и снизить риск подтоплений. На деле же это одна и та же река. Просто в разные периоды ей нужны разные формы внимания.

На Малой Кокшаге сейчас как раз такой период. В Йошкар-Оле продолжаются работы по руслорегулированию, которые реализуются в рамках федерального проекта «Защита от наводнений и иных негативных воздействий вод и обеспечение безопасности гидротехнических сооружений».

Малая Кокшага для Йошкар-Олы — не просто водный объект на карте. Река проходит через территорию республики и столицы региона, относится к рыбохозяйственным водным объектам, используется для хозяйственно-бытовых нужд, противопожарных целей и отдыха. Но у этой же реки есть и другая сторона: в половодье вода поднимается, а в пониженных местах поймы возникают подтопления. Особенно чувствительны участки Йошкар-Олы и Медведевского района.

Проблема здесь не только в самой воде, но и в том, что русло за годы накопило препятствия. Железнодорожная насыпь создает подпор, русло местами засорено, зарастает, в воде лежат деревья, коряги, покрышки, бетонные плиты и другие предметы, которые уменьшают пропускную способность. В результате в зону риска попадают жилые дома на пяти улицах в районе Ширяйково, биологические очистные системы канализации на правом берегу Малой Кокшаги, а также станция перекачки питьевой воды МУП «Водоканал» города Йошкар-Олы, обеспечивающая водой заречную часть города.

То есть речь не о косметической уборке берега и не о попытке «сделать красиво». Здесь задача более жесткая и практическая — дать воде пройти там, где она должна пройти, и не дать ей зайти туда, где живут люди и работает городская инфраструктура.

— Главная задача была — защита города от негативного воздействия паводковых вод, — отмечает министр природных ресурсов, экологии и охраны окружающей среды Республики Марий Эл Эдуард Щекурин. — Работы планируется завершить в 2028 году. Общая протяженность расчистки этого участка составит 7,6 километра, стоимость работ — более 161 миллиона рублей. Это позволит защитить более 2,5 тысячи местных жителей от негативного воздействия паводков.

По словам министра, подтопления здесь не абстрактный риск и не только превентивная мера. Вода уже заходила на территории Медведевского района и Йошкар-Олы, поэтому руслорегулирование должно стать частью системы защиты города. При этом проект не сводится только к противопаводковой безопасности. В перспективе у Малой Кокшаги может усилиться и рекреационная функция.

— У нас есть проект “Город-лес”. Он пока в стадии проектирования и согласования, но будут и туристические объекты, и объекты социальной инфраструктуры на побережье Малой Кокшаги, — делится Эдуард Щекурин.

Работы на реке начались в 2025 году. Сначала убирали аварийные деревья, мешавшие прохождению воды, затем приступили к дноуглублению. В этом году реализация проекта продолжилась.

— В рамках этапа прошлого года была произведена уборка аварийных деревьев в русле водного объекта, которые препятствовали пропуску воды в реке. Также были проведены работы по дноуглублению. С января 2026 года благодаря финансированию Росводресурсов был расчищен участок русла протяженностью 1,1 километра, сформирован участок руслорегулирования длиной 337 метров. Работы приостанавливались из-за нереста, сейчас они возобновлены. На сегодняшний день земснаряд уже отработал 300 метров дноуглубительных работ, — рассказывает начальник Отдела водных ресурсов по Республике Марий Эл Верхне-Волжского БВУ Федерального агентства водных ресурсов Татьяна Фоминых.

Сама технология для стороннего наблюдателя выглядит почти буднично: земснаряд поднимает донный грунт, пульпа по трубе уходит туда, где она предусмотрена проектом. Но за этой будничностью скрыта большая подготовительная работа. Нужно понимать гидрологию, русловые процессы, места заторов, объемы отложений, экологические ограничения, периоды нереста, условия вывоза мусора и дальнейшую судьбу извлеченного грунта.

На вопрос, не является ли спрямление русла спором с природой, Татьяна Фоминых отвечает спокойно: это не борьба с природой, а настоящая помощь.

— Есть такие участки, где происходят заторы водного объекта. Для того чтобы увеличить пропускную способность, русло немного выпрямляют в другом направлении, — поясняет она.

Подрядчик говорит о работе еще проще — как человек, который каждый день видит не только проектную документацию, но и то, что реально лежит на дне.

— Никаких сложностей нет. Все в рамках проекта. Все деревья, все инородные предметы, которые в воде, то есть покрышки, бетонные плиты и все остальное, достаем, потом утилизируем, — рассказывает директор подрядной организации «Гидротехнострой» Сергей Жигарев.

По его словам, сильный паводок в этом году повлиял на сроки и частично заставил возвращаться к уже пройденным участкам. Сейчас на объекте работают земснаряд и многофункциональный экскаватор-амфибия, в ближайшее время подрядчик планирует поставить второй земснаряд, чтобы ускорить процесс.

— Сейчас готовится второй земснаряд. В ближайшую неделю-две мы его пригоним, установим и пойдем с двух концов реки, — отмечает Сергей Жигарев.

Мусора в реке, по его оценке, много. И это тоже важная часть истории. Когда говорят о расчистке русла, часто представляют только ил и песок. На практике из воды достают то, что годами попадало в реку и постепенно становилось частью проблемы: полиэтилен, пластиковые бутылки, покрышки, бетон, древесные завалы.

— От 30 до 40 процентов — всякого такого. Полиэтилен, баклажки, бутылки, покрышек тоже очень много», — сетует подрядчик.

Уже извлечено более 150 тонн. Мусор складируется отдельно и должен быть вывезен на полигоны ТБО. Донный грунт используется в рамках проектных решений, в том числе для формирования участков руслорегулирования. То есть река не просто «вычищается», а фактически получает новую гидравлическую логику на проблемном участке.

У Малой Кокшаги длинная память. Председатель регионального отделения Всероссийского общества охраны природы Александр Кусакин напоминает, что организация занимается этой рекой десятилетиями. В поле ее внимания Малая Кокшага была еще со времен строительства очистных сооружений, а паводок 1979 года стал для региона одним из ключевых водных уроков.

— Паводок 1979 года показал, что вода поднялась на 6 метров 53 сантиметра. Полностью затопило Красноармейскую слободу, Ширяйково. Я тогда был членом комиссии, ходили на лодках. Территория Сосновой Рощи 25 дней стояла под водой. 25 дней — растения отмирают. Это пагубно влияет. Поэтому нужно быстрее сделать сброс. Как сделать сброс быстрее? Расширить речку, — рассказывает Александр Кусакин.

По его словам, специалисты и студенты несколько лет участвовали в обследовании русла, выполняли измерения, проходили реку на лодке, фиксировали завалы и инородные предметы. На участке длиной 7,6 километра было выявлено около полутора тысяч предметов, в том числе железобетонные плиты, шины, сваи и завалы, полностью перегораживавшие реку.

— Сразу стало видно, что реку надо чистить, — заключает Александр Кусакин.

И здесь важно не потерять масштаб. Водные проекты часто воспринимаются локально: вот конкретный земснаряд, конкретная труба, конкретный берег, где сегодня неудобно рыбаку. Но для региона это часть более продолжительной работы. По словам Эдуарда Щекурина, в Республике Марий Эл по линии Росводресурсов за 2017–2019 годы было построено 743 метра защитных сооружений, расчищены участки рек общей протяженностью более 15 километров, объем выемки донных отложений составил 410,2 тысячи кубометров, улучшены условия проживания более 12 тысяч жителей.

В этом смысле Малая Кокшага — не единичный объект, а продолжение системной водной повестки. Тем более что 2026 год уже напомнил Марий Эл, насколько серьезным может быть половодье. Весной на Большой Кокшаге в районе поселка Старожильск вода поднялась до отметки 555 сантиметров по отношению к зимнему уровню льда. Это стало самым высоким половодьем за многие десятилетия. И хотя Большая и Малая Кокшага — разные реки, сама гидрологическая реальность для региона общая: снеговое питание, весенний подъем воды, пониженные участки поймы и необходимость заранее понимать, где вода может стать угрозой.

Поэтому фраза рыбака на берегу Малой Кокшаги звучит не как претензия, а скорее как честная бытовая фиксация момента. Да, рыбалке сейчас мешает. Да, техника распугивает рыбу. Да, привычный берег на время превращается в строительную площадку на воде. Но если проект будет доведен до результата, река должна стать безопаснее для города, свободнее от завалов и чище от того мусора, который не должен был оказаться в воде.

А рыба в Малой Кокшаге есть и сейчас: карась, сорожка, окунь. Задача в другом — чтобы в этой живой реке не скапливались завалы и мусор, чтобы вода свободнее проходила по руслу, город был защищен от подтоплений, а сама Кокшага оставалась не только местом для рыбалки, но и полноценной частью экосистемы Йошкар-Олы.

 

Роман Незовибатко / НИА «Экология»