Утром 1 ноября 1755 года Лиссабон пережил несколько сильных подземных толчков. Вскоре в повреждённых кварталах начались пожары, а со стороны Атлантического океана к городу подошло цунами. Люди, выбравшиеся из обрушившихся зданий и направившиеся к открытым пространствам на набережной, оказались на пути воды. Огонь продолжал уничтожать город ещё несколько суток. По разным оценкам, совокупные потери в затронутых катастрофой странах исчислялись десятками тысяч жизней.
Последствия не ограничились Португалией. Цунами повредило побережья Испании и Марокко, вызвало затопления у Британских островов и достигло Карибского моря. В самом Лиссабоне восстановление сопровождалось перепланировкой центральных кварталов, внедрением конструкций, рассчитанных на сейсмические нагрузки, и созданием системы противопожарных и санитарных решений. Одновременно власти начали собирать сведения о землетрясении по единому опроснику — документу, ответы на который позднее стали источником для научных реконструкций.
Утро Дня всех святых
В середине XVIII века Лиссабон был крупным европейским портом и центром Португальской колониальной империи. По исторической справке муниципального кабинета исследований города, в столице проживало около 200 тысяч человек, а число зданий приближалось к 20 тысячам. Плотная застройка соседствовала с дворцами, монастырями, торговыми учреждениями и портовой инфраструктурой. Дома нередко имели три-четыре этажа, а выступающие верхние части зданий дополнительно сужали пространство над улицами.
Первое ноября приходилось на католический День всех святых. В храмах шли службы, горели свечи и лампады. В жилых домах использовали открытый огонь для приготовления пищи. Когда начались толчки, люди находились не только в тесных жилых кварталах, но и внутри больших каменных сооружений, обрушение которых приводило к многочисленным жертвам. Муниципальные исторические материалы относят узкие улицы, состояние построек и большое количество горючих материалов к обстоятельствам, усилившим разрушения и последующие пожары.
В исторической литературе начало землетрясения обычно относят приблизительно к 9:40 утра. Очевидцы описывали несколько последовательных сильных сотрясений. Точную продолжительность отдельных фаз установить сложнее: сохранившиеся сообщения составлялись в условиях паники, а единой инструментальной регистрации не существовало. Поэтому современные реконструкции опираются на сопоставление свидетельств, а не на непрерывную запись колебаний грунта.
Источник под Атлантикой
Лиссабонское землетрясение связывают с областью к юго-западу от Пиренейского полуострова, где взаимодействуют Африканская и Евразийская литосферные плиты. Граница между ними здесь не сводится к одному хорошо выраженному разлому: деформация распределена между несколькими структурами на протяжении сотен километров. Это одна из причин, по которым определение источника события 1755 года остаётся предметом исследований.
Чаще всего в научной литературе приводятся ретроспективные оценки магнитуды от 8,5 до примерно 9. Однако это не измеренное значение. В работе 2020 года португальский сейсмолог Жуан Фонсека, использовавший более 1200 сообщений о проявлениях землетрясения, предложил более низкую оценку — моментную магнитуду 7,7 с неопределённостью ±0,5. Его результат не стал общепринятым: последующие исследования продолжают обсуждать источники, способные породить событие магнитудой 8,5 и выше.
В 2021 году группа Сары Мартинес-Лорьенте рассмотрела в качестве вероятного источника крупный надвиг в районе абиссальной равнины Хорсшу. Авторы сопоставили строение океанической литосферы, современную сейсмичность и результаты моделирования цунами. Предложенная ими структура могла объяснить значительную часть наблюдавшихся последствий, но была представлена как гипотеза, а не окончательно установленное место разрыва.
Новая работа, опубликованная в Nature Geoscience в 2025 году, связала особенности этой области с возможным отделением и погружением мантийной части океанической плиты. Исследователи под руководством Жуана Дуарте предположили, что такой процесс может иметь отношение к крупным землетрясениям региона, включая события 1755 и 1969 годов. Исследование уточняет геологический контекст, но не позволяет восстановить единственный бесспорный сценарий лиссабонской катастрофы.
Вода на набережной
После первых разрушений часть жителей направилась к реке Тежу. На открытых пространствах у причалов было меньше риска попасть под падающие стены. Но Лиссабон расположен у эстуария, связанного с Атлантикой, и набережная оказалась уязвима для цунами, возникшего при смещении морского дна. В историческом обзоре NOAA отмечается, что люди, спасавшиеся от толчков и пожаров у воды, стали жертвами следующего этапа катастрофы.
В исследовании 2019 года группа Анжелы Сантуш сопоставила письменные источники, историческую топографию и численное моделирование затопления центрального Лиссабона. Согласно реконструкции, первая волна достигла изученного участка примерно через час после землетрясения. Вода проникала в глубь прибрежной застройки приблизительно на 200 метров. Эти величины относятся к конкретной части исторического города: расстояния и глубина затопления на других участках отличались.
За первой волной последовали новые колебания уровня воды. Между ними море отступало, но опасность не прекращалась. Сохранившиеся описания и моделирование указывают на несколько последовательных воздействий, а не на одиночную волну, после которой побережье сразу стало безопасным.
По обе стороны Атлантики
Тяжёлые разрушения произошли на юге Португалии, в Алгарве, а также на побережье Кадиса в Испании и в прибрежных городах Марокко. Дальше от источника высота и последствия цунами зависели от конфигурации берегов, глубин и особенностей отдельных бухт. Его следы отмечали на Мадейре, Канарских и Азорских островах. Затопления произошли в Корнуолле и на островах Силли; сообщения о необычном поведении моря поступали и из других районов Британских островов.
Возмущение пересекло Атлантику. В исторической сводке NOAA приведены сообщения о волнах примерно метровой высоты у Барбадоса, Мартиники, Гваделупы и Антигуа. Их последствия были несопоставимы с разрушениями вблизи Пиренейского полуострова, но они подтверждают океанский масштаб события.
При этом не все старые описания можно принимать буквально. Французский исследователь Пьер-Луи Блан, повторно изучивший документы о событиях в Марокко, установил, что в исторических обобщениях иногда смешивались последствия катастрофы 1 ноября и другого землетрясения, произошедшего позднее в том же месяце. Он также поставил под сомнение некоторые чрезвычайно высокие оценки волн. Его работа показывает, почему географию разрушений и число жертв приходится уточнять по первичным свидетельствам, а не по позднейшим пересказам.
Что разрушили толчки, а что — огонь
Пожары возникли вскоре после землетрясения и продолжались несколько суток. Они уничтожали в том числе здания, которые пережили первоначальные сотрясения. Среди утраченных сооружений были королевский дворец Рибейра и недавно открытый оперный театр. Пострадали учреждения и объекты, обеспечивавшие торговую и государственную жизнь столицы.
Современные исследования отдельных кварталов дают более сложную картину, чем распространённое описание города, полностью обрушившегося за несколько минут. Группа Анжелы Сантуш пришла к выводу, что на большей части изученной ею территории центрального Лиссабона землетрясение само по себе не вызвало тех разрушений, которые позднее стали ассоциировать со всей катастрофой. Значительную часть ущерба там нанёс последующий пожар. Авторы подчёркивают пространственные границы этого результата: его нельзя переносить на весь город.
Иной характер повреждений выявило исследование исторического прихода Санту-Эштеван, расположенного в Алфаме. Пожар туда не дошёл, а затопление затронуло главным образом прибрежную полосу, однако ущерб от подземных толчков оказался серьёзным. Поэтому привычная формулировка «Алфама уцелела» требует уточнения: отсутствие большого пожара не означало отсутствия разрушенных домов и потерь населения.
Различия между кварталами существенны и для подсчёта последствий. Сокращение населения после катастрофы отражало не только гибель людей, но и переселение. Исчезновение здания из более поздних документов могло быть связано с обрушением, пожаром либо сносом при перестройке. Исследователи Санту-Эштевана восстанавливали картину по приходским сведениям, данным о домохозяйствах и размещении жителей во временных убежищах.
Неопределённость человеческих потерь
Точного общего числа погибших нет. В исторической базе NOAA для события 1755 года используется оценка около 50 тысяч человек с оговоркой, что показатель включает не только жертв цунами, но и землетрясения. В научных публикациях встречаются и существенно меньшие оценки. Различаются территория подсчёта, перечень включённых последствий и надёжность документов, на которых основан расчёт.
Для самого Лиссабона разброс возник уже у современников. Историк Ана Кристина Араужу показывает, что сообщения о смертности зависели не только от доступной информации, но и от целей их авторов: официальные оценки стремились уменьшить впечатление от масштаба бедствия, тогда как другие свидетельства давали значительно большие числа. Поэтому распространённые итоги в десятки тысяч следует рассматривать как оценки, а не как результат полного поимённого учёта.
Экономические потери также оцениваются ретроспективно. Экономист Алвару Перейра, сопоставивший архивные и ранее опубликованные данные, определил прямой ущерб в размере, эквивалентном примерно 32–48% тогдашнего валового внутреннего продукта Португалии. Это отношение стоимости утраченного имущества к годовому объёму экономики, а не утверждение, что производство страны немедленно сократилось почти наполовину.
Перейра отмечал, что последствия сохранялись и в последующие годы: несмотря на административное регулирование, цены и заработная плата оставались нестабильными. Восстановление повысило спрос на строительный труд, изменив соотношение оплаты работников разных профессий. Таким образом, хозяйственный эффект катастрофы не сводился к стоимости разрушенных зданий и портовых объектов.
След цунами в прибрежных отложениях
Помимо письменных свидетельств, катастрофа оставила физические следы в береговых низменностях. В районе Бока-ду-Риу в Алгарве исследователи обнаружили слой, связанный с цунами 1755 года: песок, обломки раковин, гальку и морские микрофоссилии внутри отложений прибрежной долины. Их сочетание указывает на быстрое вторжение высокоэнергетического морского потока.
В последующей работе распространение этих отложений проследили примерно на километр от берега. Авторы связали их протяжённость и состав именно с цунами, а не с обычным штормовым затоплением. Волна не только приносила морскую воду: она размывала берег и дно, переносила материал в низменности, после чего обратный поток вновь перемещал осадки.
Другая реконструкция была выполнена для лагуны Салгадуш в центральной части Алгарве. Группа Педру Кошты определила, что песчаный слой, соответствующий событию 1755 года, состоял преимущественно из материала дюн, пляжа и подстилающих отложений. В нём заметно возрастали разнообразие и доля морских фораминифер — микроскопических организмов, раковины которых сохраняются в осадках.
Распределение слоя позволило восстановить и путь воды. По заключению исследователей, береговой барьер ограничивал сплошное переливание, а основным направлением проникновения цунами стал проход, связывавший лагуну с морем. Для этой территории решающим оказался не только размер волны, но и существовавшая конфигурация берега.
Такие находки дают независимую возможность проверять исторические сообщения. Они показывают, какие низменности затапливались, откуда поступал материал и как вода проходила через береговые барьеры. При этом один слой отложений не позволяет автоматически определить точную магнитуду землетрясения или все параметры волны: выводы получают при сопоставлении геологических, хронологических и исторических данных.
Временный город и чрезвычайные меры
Король Жозе I и его семья находились в районе Белен, пострадавшем значительно меньше центра. Организацию чрезвычайных работ возглавил министр Себастьян Жозе ди Карвалью-и-Мелу, позднее получивший титул маркиза Помбала. Его деятельность включала одновременно снабжение, размещение выживших, восстановление управления и подготовку нового городского плана.
В исследовании американского социолога Расселла Дайнса описаны конкретные меры первых дней. Военные обеспечивали подвоз продовольствия, власти контролировали цены, а суда задерживали в порту до выяснения, можно ли использовать их грузы для помощи населению. Часть налогов на рыбу временно отменили при условии её продажи в пострадавшем районе. Церковные учреждения участвовали в размещении людей и распределении пищи.
Массовое размещение в палатках, хижинах и других временных постройках не закончилось с прекращением пожаров. Даже королевская семья некоторое время жила вне каменного дворца. Дайнс рассматривает лиссабонскую операцию как ранний пример государственного управления крупной катастрофой, в котором экстренная помощь была связана с последующим восстановлением и изменением городской среды. Это характеристика исследователя, а не утверждение, что до 1755 года организованных спасательных действий не существовало.
Новая Байша
Восстановление не означало простого возвращения прежней застройки. Военный инженер Мануэл да Майя рассмотрел несколько вариантов: от воспроизведения существовавшего города до радикальной перепланировки и переноса нового центра ближе к Белену. В итоге выбрали перестройку нижнего города — Байши. В подготовке проекта участвовали инженеры Эужениу душ Сантуш и Карлуш Мардел. Законодательную основу восстановления оформили в 1758 году.
Вместо прежней сети улиц сформировали регулярные кварталы между Росиу и площадью у Тежу, получившей название Праса-ду-Комерсиу. Проект предусматривал более упорядоченную систему улиц, площадей, общественных зданий и торговых помещений. В португальском представлении исторического центра для предварительного списка ЮНЕСКО подчёркивается, что одновременно решались задачи безопасности, санитарии и организации хозяйственной жизни.
Противопожарные меры были частью строительного решения. Между зданиями предусматривались разделяющие стены, поднятые выше кровель, чтобы препятствовать переходу огня с одной крыши на другую. Проектирование включало отведение дождевой и сточной воды, а также организацию удаления мусора. Таким образом, реконструкция касалась не только фасадов и ширины улиц, но и инженерного устройства кварталов.
Стандартизация архитектурных элементов позволяла упорядочить массовое строительство. Для новых домов использовались повторяющиеся решения дверей, окон и других деталей. Это помогало увязать отдельные здания с общим планом, а не восстанавливать каждый участок независимо от соседних.
Деревянный каркас внутри каменных стен
Характерным элементом помбалинской застройки стала система, известная как gaiola — «клетка». Внутренние стены включали деревянный каркас с вертикальными стойками, горизонтальными элементами и диагональными связями; пространство между ними заполнялось кладкой. Такая конструкция должна была лучше переносить горизонтальные воздействия, чем не связанная в единую систему тяжёлая каменная стена.
Инженерные исследования рассматривают эти стены вместе с перекрытиями и другими элементами как пространственную конструкцию. Испытания фрагментов помбалинских зданий подтвердили способность деревянно-каменных стен воспринимать циклические нагрузки и деформироваться без немедленного хрупкого разрушения. Эффект обеспечивается совместной работой элементов, а не одним фактом присутствия дерева в доме.
В Национальной лаборатории гражданского строительства Португалии такие конструкции испытывали на трёхмерной сейсмической платформе. Исследование 2018 года сравнивало поведение обычных и усиленных образцов при возрастающей нагрузке. Историческая технология остаётся предметом инженерной проверки, поскольку её сохранность и эффективность в конкретном здании зависят от состояния соединений, материала и последующих переделок.
Тринадцать вопросов очевидцам
Параллельно с восстановлением власти пытались установить, что именно произошло. В 1756 году приходским священникам по всей Португалии направили опросник из 13 вопросов. Их просили сообщить время начала и продолжительность сотрясений, направление движения, характер разрушений, появление трещин в земле и изменения в источниках, реках и море.
Вопросы о цунами были особенно конкретными: сначала вода отступила или поднялась, насколько превысила обычный уровень, сколько раз повторялось движение и как долго длились промежутки. Составители интересовались также прежними землетрясениями, сохранившимися в местной памяти. Араужу связывает значение опроса с переходом к сопоставимым наблюдениям, собранным из разных районов страны.
Материалы о катастрофе распространялись и за пределами Португалии. В 1757 году в Лондоне вышел сборник под редакцией Джона Бевиса, объединивший описания и рассуждения о землетрясениях. Используя эти сведения, английский исследователь Джон Мичелл в работе 1760 года рассматривал распространение колебаний через Землю и связь морских волн с подводными землетрясениями. При этом научная картина оставалась далека от современной: наряду с наблюдениями обсуждались объяснения подземными огнями и другими механизмами, впоследствии отвергнутыми.
Спор о природе бедствия
Лиссабонская катастрофа стала предметом полемики Вольтера и Жан-Жака Руссо. В письме от 18 августа 1756 года, отвечая на поэму Вольтера, Руссо обсуждал не только философский вопрос о происхождении зла, но и вполне материальные обстоятельства гибели людей. Он обращал внимание на концентрацию населения в многоэтажных домах и на попытки возвращаться в повреждённые здания ради имущества.
Руссо утверждал, что характер расселения и застройки мог усиливать последствия природного явления. Это было рассуждение участника философского спора, а не инженерное обследование Лиссабона, поэтому приведённые им числа домов и этажей нельзя использовать как точную строительную статистику. Но само письмо фиксирует, что вопрос о роли городской среды в масштабе катастрофы обсуждался уже современниками, а не возник только в позднейших исследованиях природных рисков.
После восстановления
Перестройка Байши не устранила сейсмическую опасность региона. Исследователи Лиссабонского университета, изучавшие деревянно-каменные стены исторических домов, подчёркивают, что старые конструкции испытывают естественное старение и нередко повреждаются неудачными переделками. Кроме того, они создавались до появления современных норм расчёта на сильные землетрясения. Поэтому сохранение помбалинского наследия требует обследования, расчётов и при необходимости усиления, а не предположения, что исторический каркас гарантирует безопасность.
Изменились и возможности предупреждения о цунами. В ноябре 2017 года Португалия открыла центр оповещения на базе Португальского института моря и атмосферы и включилась в международную систему предупреждения для Северо-Восточной Атлантики и Средиземноморья. Эта сеть создавалась уже после катастрофы в Индийском океане 2004 года; связывать её возникновение непосредственно с событиями XVIII века было бы неверно.
При оценке угрозы исторические сведения по-прежнему сопоставляют с моделями распространения волн и современной географией берега. Исследование Санту-Эштевана установило, что после перестройки и последующих работ береговая линия на изученном участке оказалась на 130–250 метров дальше в сторону Тежу, чем в 1755 году. Поэтому нанесённые на старые планы границы затопления нельзя без поправок переносить на нынешний город. Документы о катастрофе сохраняют практическое значение именно в сочетании с данными о том, как за прошедшие столетия изменились побережье и застройка.
