Четверг, 19 ноября 2026
Роман Незовибатько

Роман Незовибатько

Учредитель и главный редактор НИА «Экология»
Авторская колонка

Когда экология становится политическим оружием: что не заметила The Independent в российской Арктике

Главный редактор НИА «Экология» Роман Незовибатько — о том, как британский репортаж о российской Арктике подменил экопроверку политическими оценками и и чем опасны двойные стандарты в экологической журналистике

Есть простой способ проверить, действительно ли перед нами материал об экологии. Убрать из него название страны, фамилии политиков и оценки властей. Если после этого остаются данные о состоянии воды, воздуха, почв, изменении экосистем, результатах природоохранных мероприятий и методиках исследований — мы имеем дело с экологической журналистикой. Если остаются лишь обиды, обвинения и политические характеристики, значит, экология послужила декорацией.

18 ноября британская The Independent опубликовала материал о российском павильоне «Арктика» на климатической конференции COP31 в Анталье. В заголовке — критика со стороны представителей коренных народов России. В тексте — история задержаний, спор вокруг организации РАЙПОН, авария под Норильском шестилетней давности и несколько тревожных свидетельств о меняющемся климате.

Вопросов к каждой из этих тем может быть немало. И, конечно, репортаж — не научная статья: журналист не обязан сам проводить замеры воды или подсчитывать численность рыбы. Но если из рассказов отдельных собеседников выводится общий приговор экологической политике страны, обязанность проверить фактическую основу таких выводов никуда не исчезает. Где сопоставление заявленных программ с результатами? Где независимые данные, подтверждающие столь широкие обвинения? Где хотя бы попытка отделить конкретные претензии к властям от оценки состояния окружающей среды? Почти ничего этого читатель не получает.

Вместо оценки экологической политики ему предлагают оценку России через политическую позицию двух собеседников. Это существенная разница.

От павильона до обвинительного заключения — несколько абзацев

Репортаж начинается с описания стенда России, где представлены Северный морской путь, ледоколы, арктические проекты и логотипы крупных компаний. Присутствие «Росатома», «ФосАгро» и «СИБУРа» подаётся как повод для возмущения одного из собеседников.

Но промышленная компания в климатическом павильоне — не экологическое преступление и не доказательство «зелёного камуфляжа». Климатический переход касается прежде всего энергетики, транспорта, химической промышленности и добычи ресурсов. Если исключить эти отрасли из обсуждения, кто останется осуществлять технологические изменения? И главное: какие именно обещания представленных компаний оказались ложными, какие заявленные показатели расходятся с измерениями? Материал этого не показывает. Или британскому журналисту не пристало разбираться в деталях? Например, в том, что Федеральный экологический оператор «Росатома» занимается ликвидацией накопленного промышленного вреда на «Усольехимпроме», «Красном Бору» и других объектах; что СИБУР развивает переработку пластика, включая производство полимеров Vivilen с содержанием вторичного сырья, и зарегистрировал климатические проекты в российском углеродном реестре. Оценивать результативность этих инициатив — отдельная задача. Но сначала нужно признать, что они существуют, и изучить их, прежде чем делать общие выводы.

Один из участников разговора обвиняет Россию в greenwashing. Автор воспроизводит эту оценку, но не предъявляет самостоятельной проверки. Между тем гринвошинг — это не просто неприятная кому-либо презентация. Это конкретное несоответствие между экологическим заявлением и подтверждёнными результатами. Его нужно доказать. А доказательств не приведено.

Иначе мы получаем удобный журналистский механизм: сначала выбирается политически желательный вывод, затем к нему подбираются отдельные эпизоды. Само исследование становится необязательным.

Коренные народы — не два человека на конференции

Главными источниками критики выступили Вячеслав Шадрин и Виктор Суляндзига-Багат. У них есть право на собственное мнение, на критику государства, на рассказ о видении проблем своих сообществ. Не согласен я с другим — с тем, что их позиции в материале практически становятся мерилом для оценки всех механизмов представительства коренных народов России.

В России живут десятки коренных малочисленных народов, отличающихся географией расселения, традиционными промыслами, условиями хозяйствования и отношениями с промышленными компаниями. Их интересы нельзя свести к политическому заявлению двух участников зарубежного форума. Тем более нельзя автоматически отказать в самостоятельном голосе тем представителям коренных сообществ, которые продолжают работать внутри страны.

Газета ссылается на доклад Международного комитета коренных народов России (ICIPR; деятельность организации запрещена в России как экстремистской на основании решения Верховного суда РФ от 7 июня 2024 года; пункт 109 перечня Минюста), посвящённый РАЙПОН. По сведениям самого комитета, он создан в 2022 году активистами, покинувшими Россию по политическим причинам. Это не основание объявлять её доклад ложным. Но это достаточное основание не путать позицию участников политического конфликта с нейтральной независимой экспертизой.

Особенно когда речь идёт об Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России. РАЙПОН является постоянным участником Арктического совета и представляет десятки коренных народов. Этот статус не означает, что к ассоциации не может быть претензий. Но если автор считает её представительство несостоятельным, следует предъявить проверяемые данные, ответ самой организации и позиции тех сообществ, от имени которых она работает.

Объяснять всякое несогласие с зарубежными активистами «покупкой голосов» — слишком удобный подход. Он заранее лишает субъектности именно тех людей, права которых, как утверждается, защищает публикация.

Норильская авария была. А где доказательства остальных выводов?

Самый узнаваемый экологический эпизод репортажа — разлив дизельного топлива под Норильском в 2020 году. Авария реальная. Более 20 тысяч тонн топлива попало в окружающую среду; последствия и ответственность за ущерб становились предметом судебных и природоохранных решений. Отрицать произошедшее бессмысленно.

Но дальше один из собеседников сообщает, что в результате загрязнения погибла вся рыба и жители больше не могли рыбачить. Для столь абсолютного утверждения нужны результаты ихтиологических обследований, пространственные и временные границы воздействия, динамика численности видов. Вместо этого читатель получает свидетельство, которое по смыслу начинает работать как научный вывод.

Свидетельства людей важны. Они часто помогают обнаружить экологическую проблему раньше, чем её зафиксируют приборы. Но журналист обязан отличать свидетельство от доказанного масштаба последствий. Иначе фраза «вся рыба погибла» становится не поводом для проверки, а готовой статистикой.

Тот же подход заметен в рассказе о потеплении. Один из собеседников сравнивает прежние и нынешние зимние температуры, толщину льда, условия традиционного рыболовства. Арктика действительно теплеет быстрее средних мировых темпов — это подтверждает наука. Но отдельные наблюдения без указанной местности, периода, измерений и сопоставимых рядов данных не могут заменить климатологическое исследование. Тем более нельзя делать из них оценку экологической эффективности российской политики.

Получается странная конструкция: бесспорный факт изменения климата, реальная промышленная авария, личные свидетельства и политические оценки соединяются в один поток — и читателю предлагается воспринимать его как доказательство общего обвинения.

И наконец: разве тает только российская Арктика?

Когда британская оптика не замечает Австралию и Аляску

Есть и ещё один вопрос — о равенстве стандартов. Если нас действительно волнуют права коренных народов при промышленном освоении территорий, давайте смотреть на проблему целиком.

В Австралии уничтожение компанией Rio Tinto древних скальных убежищ Джуукан в 2020 году вызвало общественный скандал и парламентское расследование. А в мае 2026 года Федеральный суд Австралии обязал Fortescue выплатить 150 млн австралийских долларов представителям народа йинджибарнди по спору, связанному с промышленным освоением традиционных земель.

В США продолжаются конфликты вокруг добычи нефти и газа на Аляске. В январе 2026 года суд отклонил требование остановить геологоразведочные работы на западе Арктической Аляски, несмотря на возражения природоохранных организаций и части представителей коренных сообществ.

Эти истории не служат оправданием ни одному российскому предприятию и ни одному чиновнику. Они важны потому, что критерии должны быть едиными. Если конфликт вокруг прав коренных жителей является основанием для изучения природоохранной деятельности государства, то почему бы не применять тот же подход к Австралии, США, Канаде или Великобритании? В данном репортаже сопоставимого взгляда на другие арктические государства, однако, нет.

Вопрос не в том, у кого больше нарушений. Вопрос в том, собираемся ли мы вообще сравнивать результаты по единой методике — или география заранее определяет, кто обвиняемый, а кто судья.

Экологическая журналистика не должна становиться филиалом политической кампании

Отмечу и то, чего в публикации не стоит отрицать. Сообщения о задержаниях представителей коренных народов требуют правовой оценки — по материалам дела и применимым нормам, а не по заранее выбранной политической позиции. Результат такой оценки может не устроить любую из сторон. Проблемы участия местных сообществ в принятии решений действительно существуют; потепление Арктики и последствия промышленного загрязнения — реальные вызовы. Отбрасывать их из-за политических взглядов собеседников было бы такой же ошибкой, какую мы видим в односторонней подаче.

Кстати, The Independent сообщает, что запрашивала комментарии у РАЙПОН, российских властей и структур ООН. Это важно. Но отсутствие ответов в опубликованном тексте не освобождает журналиста от обязанности независимо проверять обобщающие заявления.

Я не знаю, заказывал ли кто-то этот материал и какие мотивы были у его автора. Доказательств оплаченного заказа нет, и я не собираюсь заменять проверку собственными догадками. Но результат перед нами: экологическая тема подана преимущественно через политические обвинения, тогда как экологическая доказательная база остаётся фрагментарной.

Для издания, претендующего на серьёзное освещение климата, этого не просто мало — это непрофессионально и даже неприемлемо. Впрочем, судя по этой публикации, в The Independent профессиональные стандарты проверки фактов понимают несколько иначе.

Сегодня чрезвычайно легко поставить рядом фотографию арктического льда, логотип промышленной компании, цитату недовольного активиста и слово «гринвошинг». Гораздо сложнее изучить отчётность, измерения, платежи за причинённый вред, восстановленные территории, мониторинг воды и воздуха, реальные механизмы участия людей в управлении землями. Но только вторая работа позволяет говорить о профессиональной экологической журналистике.

Международная климатическая повестка нуждается не в защитниках репутаций государств и не в прокурорах по национальному признаку. Ей нужны факты, сопоставимые показатели и право задавать одинаково неудобные вопросы всем.

Иначе экология превращается в политическую дубинку. А природа — в удобную иллюстрацию к заранее написанному обвинению.